Эллиот с юности чувствовал себя чужаком в мире живого общения. Людские взгляды, необходимость светских бесед — всё это вызывало в нём почти физическую дрожь. Зато в цифровом пространстве он обретал свободу. Код становился его языком, а экран компьютера — единственным безопасным окном в мир.
Со временем его навыки в программировании переросли обычное увлечение. Взлом систем превратился для Эллиота не просто в способ самоутверждения, а в единственную приемлемую форму диалога с обществом, от которого он бежал. Это был парадокс: чтобы избегать людей, он научился проникать в самые защищённые уголки их цифровой жизни.
Его исключительные способности не остались незамеченными. Скоро он получил предложение от серьёзной компании, специализирующейся на кибербезопасности. Казалось бы, идеальное решение: легальная работа, где его талант был бы востребован. Но тихая жизнь на стороне защитников оказалась мифом.
Почти сразу Эллиот оказался в эпицентре скрытой войны. Пока его официальный работодатель поручал ему искать уязвимости в системах клиентов, из теней стали проявляться другие игроки. Контакт с ними был неизбежен — в конце концов, он сам создал себе такую репутацию в узких кругах. Ему начали поступать намёки, а затем и прямые предложения от групп, чьи цели радикально отличались от задач его компании.
Эти организации, действующие в глубоком подполье, видели в нём не наёмного специалиста, а потенциального союзника. Их амбиции простирались далеко за рамки обычного взлома. Они говорили о системных изменениях, о необходимости бросить вызов гигантским корпорациям, чьё влияние, по их мнению, стало токсичным для общества. Им нужен был кто-то, кто мог бы найти слабое место в, казалось бы, неприступных цифровых крепостях, управляющих экономикой и информацией.
Таким образом, Эллиот, искавший в программировании убежище от человеческого общества, неожиданно для себя оказался на опасном перекрёстке. С одной стороны — законная карьера и стабильность, которые, однако, требовали закрывать глаза на некоторые вопросы. С другой — теневое предложение, сулящее возможность по-настоящему изменить правила игры, но ценой, которую он ещё не мог до конца осознать. Его личный кодекс и профессиональные навыки готовились к самому сложному тесту на прочность.
