Мой взгляд на землю, что стала мне домом, окрашен памятью о Константинополе. Я, Зоя Палеолог, привезла сюда не только титул и двуглавого орла на печатях. Я принесла тень погибшей империи, ее тяжелое наследие и тихую надежду. Здесь, в Москве, среди снегов и бревенчатых стен, я наблюдала, как княжество моего супруга, Ивана, начинает осознавать себя наследником иного, великого царства.
С высоты теремных окон я видела, как меняется эта северная держава. Не силой оружия, но силой мысли и веры. При моем дворе зазвучала речь греческих книжников, зодчие с берегов Босфора поднимали стены новых соборов — не грубые и приземистые, а стремящиеся в небо, к Богу, подобно нашим храмам. Я говорила Ивану о долге православного государя, о симфонии власти, о Риме, который не пал, а лишь переместился. И он слушал. Я видела, как растет его уверенность, как из удельного правителя он превращается в самодержца «всея Руси», скинувшего, наконец, татарское иго. Это была наша общая победа.
А потом были внуки. В маленьком Василии, моем любимце, я старалась взрастить зерно византийской мудрости. Но история пишется иными чернилами. Я не узнала бы того грозного царя, в которого он вырос, в моем тихом мальчике. Порой я думаю: не слишком ли тяжела была ноша, которую мы, Палеологи, возложили на плечи этого государства? Тень двуглавого орла — она и защищает, и может поглотить.
Моя жизнь — это мост между двумя мирами. Я видела закат одного солнца и мучительный, славный рассвет другого. И в камне Успенского собора, и в суровом взгляде моего внука на портретах я нахожу отголоски той самой, утраченной Византии, которая обрела здесь, на холодной земле, свою странную и грозную вторую жизнь.
