За несколько месяцев до школьного благотворительного бала в воздухе уже витало странное напряжение. Оно копилось исподволь, в разговорах на школьном крыльце, в многозначительных паузах на родительских собраниях, в слишком пристальных взглядах, которыми обменивались взрослые, забирая детей. Пять, казалось бы, обычных семей. Их дети сидели за одной партой, дружили или ссорились, ходили на одни и те же кружки. Но под гладкой поверхностью их жизни текла скрытая, мутная река общих тайн.
Семья Гордеевых, новые богачи, скупившие пол-посёлка, но чей сын ходил в школу в потрёпанной форме. Семья Ковалёвых — мать-одиночка, библиотекарь, чья дочь вдруг стала носить дорогие часы. Супруги Левицкие, уважаемые врачи, которые слишком часто и слишком настойчиво интересовались школьным расписанием других детей. Молчаливые Волковы, переехавшие из большого города и словно что-то прячущие. И, наконец, пожилые супруги Озеровы, опекуны внука, чьё прошлое было окутано слухами.
Их связи были неочевидны, как паутина: старый судебный процесс, в котором фигурировали двое из них; земельный участок, на который претендовали трое; давняя школьная вражда, переросшая в деловое партнёрство. Дети, не ведая, становились невольными гонцами, передавая друг другу записки, которых не понимали, или повторяя обрывки взрослых разговоров, услышанных за стеной.
А потом настал вечер бала. Зал сиял, музыка гремела, а маски, купленные для веселья, вдруг стали удобной ширмой. Когда в полумраке заброшенного кабинета химии нашли тело в вечернем платье, опознать его сразу не удалось. Никто не мог сказать точно, кто это. Но каждый из этих пятерых взрослых, услышав крик, замер с одним и тем же выражением в глазах — не шока, а леденящего, безмолвного узнавания. Они поняли, что жертва и убийца были лишь фигурами в игре, которая началась задолго до этого вечера. И что нити от тела на полу тянулись к порогам каждого из их домов.
